skip to Main Content

Георгий Зотов. Сколько раз обозреватель «АиФ» брал в руки оружие

Информационный портал «Аргументы и Факты» запустил серию рассказов о своих журналистах, чьи материалы согласно опросам, вызывают самый большой отклик. На этот раз «АиФ» публикует интервью международного обозревателя Георгия Зотова.

Юлия Тутина: Георгий, сколько времени ты уже ездишь по миру?

Георгий Зотов: Моя первая заграничная (если так можно назвать) командировка была в 1992 г. в Молдавию, в разгар гражданской войны: шли бои в Бендерах, царил полнейший хаос. Я тогда был молоденьким корреспондентом — всего-то 21 год. Потом случилось много чего — Босния, Афганистан, Ирак, Ливан, Венесуэла, Судан, Гаити. Но молдавскую поездку не забуду никогда. Я был тихим, домашним мальчиком, самолёт приземляется, а у меня внутри растёт такое чувство стрёмное, что вот прилечу в аэропорт, а дальше чего делать, куда ехать? Однако всё получилось. Я считаю, главное качество для журналиста — уметь общаться с людьми, и тогда они отнесутся к вам по-человечески.

– Много ли стран ты посетил за годы работы?

– 94, считая непризнанные республики. Так что ещё целая половина мира не охвачена.

– Где за границей понравилось больше всего?

– В Китае. Я вообще люблю Юго-Восточную Азию, а КНР меня просто поразила. В 1997 г. я приехал туда впервые — народ в регионах выглядел бедно, но меня удивила его работоспособность. Они жестко вкалывали, днём и ночью. В бизнес-центре в Харбине (я отправлял оттуда статьи в редакцию) работала девушка — 12 часов в сутки, семь дней в неделю. Она получала на нынешние деньги всего 7 тыс. руб. Я спросил её — а жить вы когда будете? У вас же нет ни грамма времени на общение с возлюбленным и родными. Она серьёзно заметила — вот наша страна будет богатой, тогда и заживу. И теперь я вижу, что рыбацкие деревни в Китае обернулись мегаполисами с небоскрёбами, а народ даже на зарплату в 70 тыс. рублей уже неохотно идёт. Из бедной азиатской страны Китай за 25 лет превратился в мировую сверхдержаву. Ну и китайская еда мне по вкусу. Нет, не жареные кузнечики — свинину в кисло-сладком соусе люблю.

— Ты взял интервью у множества известных людей и политиков — встречался с Горбачёвым, президентом Пакистана, двумя генсеками НАТО, Луисом Корваланом, экс-главой ООН Бутросом Бутросом Гали, писателем-фантастом Рэем Брэдбери, «королём наёмников» Бобом Денаром, далай-ламой Тибета, актёром Пьером Ришаром. Кто показался самым интересным, а кто больше всего разочаровал?

— Я наиболее впечатлён встречей со старшим сыном «наци N2», главы канцелярии Третьего рейха Мартина Бормана. Обычно дети нацистских лидеров оправдывают своих отцов: где-то откровенно, где-то скрытно. В защиту «папочки» выступали и сын Гесса — Вольф-Рюдигер, и дочь рейхсфюрера СС Гудрун Гиммлер, и дочь главы люфтваффе Эдда Геринг. Но Мартин Борман-младший — как раз не из них. Чтобы замолить хотя бы часть грехов своего отца, он стал священником. Работал в Конго, несколько раз был под обстрелом, повстанцы различных группировок брали его в заложники и держали в болоте по горло в воде. Мартин рассказал мне историю, как солдат СС заколол в Варшаве ребёнка штыком, и это снилось убийце долгие годы, он приходил к Борману-младшему на исповедь. Но девочка из снов не исчезала, и её палач в конце концов повесился. Касательно разочарований — мне не понравился Жерар Депардьё. На экране он прямо лапочка и милашка, а в личном общении довольно грубый и жадный человек, все разговоры у него вертятся о деньгах. Но лидируют в разочарованиях чиновники. Генсек НАТО Андерс фог Расмуссен отвечал на вопросы настолько пресно, что хотелось спать.

– Разве это не задача журналиста — разговорить собеседника?

– Согласен. Но во Франции есть поговорка — самая красивая женщина не может дать больше того, что у неё есть. Вот и тут я выложился по полной, однако не преуспел. Если у персоны ноль таланта по пению, я не превращу её в оперного певца.

– Бывало ли тебе страшно в поездках?

– Конечно, я ведь тоже человек. Скажем, авиабомбардировки (как в Ираке, Югославии или Ливане) мне совсем не нравятся — когда бьют ракетами или бомбами, хочется спрятаться под асфальт. Летишь на базу НАТО в Афганистане или лайнер рулит на взлёт из сирийской Латакии, и в голове мысли — ты понимаешь, где находишься, самолёт спокойно могут сбить. Несколько раз я попадал под обстрел, кожу на плече рассекло осколком мины, остался шрам. Главное для журналиста — быть осторожным, а не изображать молодецкую удаль. Жизнь — это не кино, где герой одной левой уделывает сразу 20 злодеев: перегрузиться, как в компьютерной игре, и начать всё заново не получится. Если на тебя напали в незнакомой стране и у грабителей пистолеты, не нужно играть в Рэмбо.

С Пьером Ришаром. В Париже.
С Пьером Ришаром. В Париже. Фото: Из личного архива

– Вот к слову — тебя грабили, обворовывали, хотели убить?

– Я посещал страны с различной криминальной ситуацией. В той же Венесуэле или ЮАР, согласно статистике, происходит больше всего убийств на душу населения. Помню, иду по Каракасу с фотоаппаратом, народ подходит и говорит — сеньор, пожалуйста, уберите вашу камеру, вас же убьют. Я откровенно смеюсь — так «фотику» в обед сто лет, кому он нужен? Люди качают головой — сеньор, нашим бандитам сие по барабану. Они сначала подойдут, выстрелят вам в голову, а уже потом поинтересуются, сколько стоит фотоаппарат. Сердобольная торговка выдала пакет, замотал камеру, так с ней и ходил: достаю-фотографирую-кладу обратно. В целом, мне пока везёт — но это пока, никто ни от чего не застрахован. Всегда следует быть аккуратнее и слушать жителей страны пребывания. Если они говорят,  что в таком-то районе опасно, и ты там получишь по голове — значит, ты там точно получишь по голове, им это лучше знать. Поздно вечером проще сидеть в гостинице и не искать приключений. Один раз в Эфиопии жулик разрезал мне карман, но ему не повезло — там была пятирублёвая российская монета. В другой — на съёмке в Париже у меня выхватили из рук сотовый телефон, а когда я догнал вора, тот стал отмахиваться ножом, порезал мне куртку: это вот как раз с моей стороны глупый поступок. Ну, он был хилый такой на вид африканец: я наивно подумал, справлюсь.

– А можешь назвать самый смешной случай в командировке?

– О, это произошло на Гаити. Там я чувствовал себя гастарбайтером в Москве — выходишь на улицу в Порт-о-Пренсе и знаешь, что первый же полицейский будет твой. Проверит документы, глянет печать о въезде, выяснит, сколько находишься, а после скажет — блин, ну дай ты денег просто так, у меня зарплата маленькая! Все полностью уверены, что раз я белый, у меня денег куры не клюют. Так вот, увязался за мной негр-бомж. Идёт рядом целый километр по жаре и нудно клянчит денег. «Где я на вас всех напасусь?». «Тебе жалко? Белые такие богатые, они вообще достают деньги из стены: столько, сколько им надо!». Я останавливаюсь — что?! Он мне начинает объяснять — видал как-то по телеку, где белый подошёл к стене, и ему на руки вывалились банкноты. Я вздыхаю, и говорю — мужик, это же банкомат. Начинаю ему по полочкам раскладывать: вот ты заработал, тебе перевели средства в банк, и ты деньги с карточки снимаешь – но не сколько хочется, а сколько на счету есть. Он так внимательно слушает, а затем впадает в бешенство — чего только эти белые не расскажут, чтобы сразу чёрному человеку десять долларов не дать!

В Иране.
В Иране. Фото: Из личного архива

– Приходилось ли тебе брать в руки оружие?

– Да, в Ираке — мне выдали для личной безопасности 8-зарядный пистолет «берета», и я его с собой носил. Считается, что журналист не должен прикасаться к «огнестрелу»: из тёплых кабинетов с удобными креслами такая мысль и правда выглядит правильной. Но она сразу блекнет по приезду в страну, где каждый район контролируется отдельной вооружённой группировкой, а любой иностранец — мишень и дорогая дичь. Его можно зарезать перед камерой и выложить видео в Интернете, либо похитить для выкупа, либо взять в заложники. Так что извините, приходится иногда нарушать кодекс для прессы.

– Ты бы стрелял, если бы возникла угроза твоей жизни?

– Да. Без малейших сомнений.

– Известно, что ты любишь поесть. Какую еду пробуешь в разных странах?

– Как я уже сказал, я поклонник китайской кухни. Мне нравится много чего — скажем, ха гао — пельмени с креветками на пару, или юйсянь жоусы — свинина со вкусом рыбы. Обожаю и тайскую — суп том ям (только настоящий, а не как в Москве), лапшу пад тай. Грузинская кухня тоже моё: цыплёнок чкмерули, хачапури, лобио, только давайте. Сейчас я отвечаю на твои вопросы из Таджикистана, здесь наслаждаюсь пловом и шашлыками и баранины. Фантастическая кухня в Венесуэле — осьминоги на гриле, рыбные супы, креветки со специями. В Судане с качеством еды дела обстоят не очень, но я обнаружил йеменские рестораны — в них подают ягнятину, запечённую в подземной печи. Не могу сказать, что я такой фанат деликатесов: в каждой стране я ем блюда, которые попроще. Скажем, в России меня трудно оторвать от борща, оливье и маринованных помидоров.

— Ты много где был. Но куда бы ещё хотелось попасть, с кем встретиться?

— В Австралию. У меня почему-то уверенность: едва выйдешь из аэропорта, и там прямо везде стаями скачут кенгуру — хотя, безусловно, это не так. Ещё чисто по-журналистски мне интересны самые закрытые страны мира — Северная Корея и королевство Бутан. Насчёт интервью — я охотно пообщался бы с британской королевой Елизаветой II или нынешним папой Римским Франциском. Но они в принципе не встречаются с прессой.

– Как в семье относятся к твоим постоянным разъездам по миру?

– Прости великодушно, я не отвечаю на вопросы о своей личной жизни.

– Хорошо, но дети-то у тебя есть?

– Да.

С Арнольдом Шварценеггером. В Калифорнии.
С Арнольдом Шварценеггером. В Калифорнии. Фото: Из личного архива

– Насколько я знаю, ты ещё и пишешь книги — в издательствах «Олма», АСТ и «Эксмо» за последние 14 лет вышло 17 твоих романов. О чём они?

– О разном. У меня есть роман «Элемент крови» — юмористический детектив с действием, происходящим в аду. «Айфонгелие» — повесть о том, как в современности неожиданно появились Сталин, Пушкин и Иисус Христос. «Москау» — что случилось бы с нашей страной, если бы победили немцы. «Тиргартен» — триллер, где советский и нацистский следователь в последнюю неделю войны ищут одного и того же убийцу в Берлине, во время штурма столицы рейха Красной Армией: сейчас по ней снимается сериал. Всего моих книг продано полмиллиона экземпляров, и они переиздаются до сих пор. Приятно.

– Какая своя книга нравится тебе больше всего?

– «Череп Субботы». Это издевательский триллер с чёрным юмором — события там разворачиваются в альтернативной России, где в 1917 году не случилось революции.

– А с чего вдруг тебе пришло в голову писать книги?

– О, тут я благодарен «АиФ» и нашему бывшему гендиректору. Один раз на новогодний корпоратив я пришёл получать премию от газеты (иначе бы не появился, я не люблю массовые мероприятия). И вот мы с ним стоим беседуем, и он – почему бы тебе не написать книгу про твои поездки? Я сообщаю — мне это не кажется интересным, но у меня давно идея есть, про детектив в аду. Зачем сказал – сам не знаю. Начинаю на ходу придумывать, рассказывать сюжет – вижу, человек прямо на глазах трезвеет. Приходи, говорит, завтра в издательство, обсудим. Я пытаюсь уклониться – давай после Нового года. Он не соглашается – знаю я тебя, ты опять в какой-нибудь Афганистан уедешь, и тебя не найдёшь. Ну, за ночь я напечатал несколько страниц, привёз в издательство. Всем ужасно понравилось, заключили предварительный контракт, дали полтора года на написание романа. Весной 2007 г. мою первую книгу издали, и она возглавила списки популярности книжных магазинов. Это как раз и был, собственно, «Элемент крови».

– Как ты полагаешь, кто твой читатель?

– Я рад бы ответить на вопрос, но мне сложно определить. Он очень разный. Это и молодёжь, и люди моего возраста, и пенсионеры – я со всеми нахожу общий язык. Во время практики в 1989 г. в газете «Московский комсомолец» (мне тогда было 18 лет) меня научили – общение читателя и журналиста крайне важно. Если тебе прислали письмо, ты обязательно должен на него ответить: человек-то в своём далёком городе сидит и ждёт. Без читателей журналиста не существует. Это на меня  подействовало: я всегда отвечаю на комментарии подписчиков в своём блоге в социальной сети «Фейсбук».

– И много там подписчиков и друзей?

– Для «Фейсбука» достаточно — 83 тыс. человек, в целом ко мне на страницу ежедневно заходит 250 тыс. читателей, и в этом году я даже попал на 7-е место среди всех русскоязычных блогеров этой соцсети. Так что на недостаток внимания не жалуюсь.

– Почему ты решил вести блог?

– Мне это главный редактор «АиФ» посоветовал. Он сказал — бумажные издания перемещаются в Интернет, за этим будущее, поэтому развивай свой блог, люди постепенно привыкнут. Там проще беседовать с читателями, знать, что им интересно и какое у них настроение. Как в воду глядел!

На автограф-сессии с читателями.
На автограф-сессии с читателями. Фото: Из личного архива

– А ты лично встречаешься со своими читателями?

– Разумеется.

– Что спрашивают на встречах?

– Как можно стать журналистом-международником. Я говорю — а какой язык вы знаете? «Пока никакой, но я же выучу». «Вот сначала выучите, и тогда вернёмся к этому вопросу». Очень удивляются, узнав: я вовсе не летаю в командировки бизнес-классом, у меня есть строго определённая сумма суточных, а у редакции — бюджет, границы которого, за редким исключением, переходить нельзя. Зачастую в представлении народа журналистика – это такое сибаритство, жизнь в 5-звёздочных отелях и разъезды на лимузинах. Типа, я прихожу в бухгалтерию, а там раскрытый мешок с пачками долларов – вот что я в обе руки смогу загрести и вынести, то моё. Когда я объясняю — всё иначе, и в Косово я спал на нестиранных простынях в гостинице за 400 рублей, в номере отваливалась штукатурка и в ванной отсутствовала вода, многие не верят. Напрасно. Журналистика – это не добыча газа и нефти, мы не роскошествуем. Я люблю «АиФ» за то, что там остались энтузиасты с горящими глазами, по-прежнему готовые работать для своего читателя. Таких репортёров в России всё меньше, что очень грустно.

– В твоих постах на «Фейсбуке» часто встречается мат. Это не всем нравится.

– Совершенно верно. Ну так я же не тащу никого насильно меня читать. Кроме того, я в личном блоге не являюсь официальным лицом: если кому-то не нравятся мои заметки, он может пройти мимо. Я сам не хожу в блоги к певцам или актёрам, творчество которых терпеть не могу, и не указываю — ребята, а ну-ка быстренько сыграли, как мне надо!

– Правду ли говорят, что во время командировок по России твои читатели тебя кормят, поят, возят куда надо, и вообще буквально передают из рук в руки?

– Чистая правда. Ты знаешь, меня часто спрашивают — а какая главная достопримечательность России? Я никогда не называю — Кремль, или Санкт-Петербург, или Псков. Я всегда говорю — главная достопримечательности России — это наши люди. Они попросту уникальные. Добрые, отзывчивые, простые. Вот я прилетел в Самару делать репортаж про добычу раков, и местный житель, успешный бизнесмен, бросил свои дела — всё мне организовывал. Из Самары я добрался до Казани, надо ехать в Чебоксары: меня встретил человек, владелец антикварного магазинчика, и ночью (3 часа) вёз до нужного города: и ему ж надо было обратно возвращаться! В Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии народ даже спорил, кто первый будет мне помогать. То же самое было и в Мурманске — такой холодный край, но столько тепла в сердцах людей. Я не просил о помощи, народ мне сам наперебой её предлагал: просто потому, что им нравится, как я пишу. И в этом, пожалуй, моё главное достижение как журналиста.

– Последний вопрос. Ты ездишь в командировки, публикуешь статьи в «АиФ» — в бумажную версию и на сайт, пишешь книги, ведёшь блог. Как на всё времени хватает?

– Вот честно тебе отвечу — я и сам не знаю!

Оригинал материала

Комментариев: 0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back To Top
×Close search
Поиск